воскресенье, 22 ноября 2015 г.

В СУКСУНЕ БУДЕТ НОВЫЙ МУЗЕЙ.

(Проект осуществлен при поддержке Министерства культуры Пермского Края).
20 ноября в Суксуне состоялось открытие одной из первых экспозиций в новом музее, которая посвящена старинному  заводскому производству и первым его основателям - Демидовым и называется она «Демидовский завод в Суксуне».  Новая экспозиция располагается в старой Главной конторе Суксунских горных заводов, которая была построена в 1799-1801гг.  Это мощное каменное здание со стенами толщиною в один метр будет отныне новым помещением нашего историко-краеведческого музея, в котором на будущее мы должны освоить 10 комнат. Но это на будущее. Пока краеведческий музей находится на прежнем месте – Первомайская, 52, а в контору будут организованы экскурсии.



На торжество открытия собрались жители Суксуна, учащиеся школе, старожилы, администрация района и представители оптико-механического завода, который с 1941 года действует в Суксуне на месте старого Демидовского предприятия. Торжественно включили музыку и духовые инструменты ударили «Богатырские ворота» из известной  сюиты из М.П. Мусоргского. Звучало как  гимн ушедшей России  и старине.

среда, 18 ноября 2015 г.

ДЕМИДОВСКИЙ ЗАВОД В СУКСУНЕ.



20 ноября в 14.00. в Суксунском музее намечается важное событие! Будет открыта новая экспозиция в новом помещении.
14 лет после пожара музей переживал сложное время и ютился в старом помещении известном как «дом  для прислуги», состоящем в бывшей усадьбе дома И.Г. Каменского. В конце 2014 года музею выделили   первый  этаж в старинном (1799-1801гг.) здании бывшей заводской Главной конторы  Суксунских горных заводов. И первая экспозиция посвящается заводчикам  Демидовым - основателям многих железных и медных заводов на Урале. В том числе и Суксуне. Здесь будет показано и рассказано о становлении металлургии и зарождении завода Суксун.
Данное мероприятие проводится в год литературы при поддержке Министерства культуры Пермского Края. Вначале года музей выиграл проект и построил новую экспозицию. Приглашаем всех желающих посетить новую экспозицию!



понедельник, 9 ноября 2015 г.

ПОЧЕТНЫЙ МЕТАЛЛУРГ НИЖНЕГО ТАГИЛА (Воспоминания о войне) (продолжение)

ЗАВОД.
Оборудование из Кунгура перевезли и спешно монтировали. Вспоминаю, отец мой на заводе находился день и ночь. А производство очковое базировалось на основе процессов обработки металлических деталей на немецких поточных линиях. На которые, оказалось, отсутствовали не только чертежи, но и техническая документация. Оттого так важно было отцу не упустить ничего из так называемого наладочного момента. Папа и мама работали на заводе, старшие братья (один с 1923-го, другой – с 1926 года) стали токарями в цехе, где автоклавы делали, обтачивали на станках чугунные кольца. Кое - что из еды получали по карточкам. И все вместе старались меня подкормить, как самого младшего в семье. 
В 1943 году школьное время моё закончилось. Сегодня, задним числом, пытаюсь осмыслить происходившее с нами. К тому времени ещё одного из моих братьев призвали на фронт, другого по комсомольской мобилизации направили на Чусовской металлургический завод. Ну, а 12 ноября, за неделю до моего 14-летия, по разрешению директора Меерсона меня приняли на работу учеником токаря.
Если честно, оглядываясь, хочу сказать и не по тому я так рано пошёл в рабочие, как писали в книжках и в кино показывали: вот, мол, заменил братьев, ушедших на фронт… Да, я сам пошёл на завод… И это правда, родители меня на это не толкали. А разве можно было б поступить иначе, ведь в рабочие я пошёл, чтобы не подохнуть с голоду: за 800 граммов хлеба на карточку, ну и иногда вместо мяса по ней селёдку давали, чего-то другого из продуктов. Когда не стало сахара, к примеру, появился сахарин. Причём положение в 1943 году и дальше было таким, что хлеб, который выдавали по карточкам, невозможно было купить за указанное число. Скажем, второго или третьего числа мы, зачастую, отоваривались по дате за первое. Впрочем, и на этом «хождения от голода» не заканчивались: предстояло выстаивать длинные очереди. С вечера её занимаешь, и всю ночь дежуришь, чтобы в ларёчке, который с территории завода окошечком выглядывал на улицу, утром получить что-то съестное.

НАСТАВНИК
Учеником токаря меня приставили к Евмену Ивановичу Ильину, по моему глубокому нынешнему убеждению – крупнейшему специалисту-металлисту «всех времён и народов». На своём станке, совершенно не приспособленном для подобных операций, он делал удивительные вещи. Вплоть до того, что сам изготавливал режущий инструмент: метчики, плашки с диаметром 1,15 миллиметра. Уникальный был человек. И считался не только асом токарного дела. Увлекался философией – трудами Фейербаха, Гегеля, Канта… А Ленина, Сталина - наизусть знал. Иные их труды мог диктовать чуть ли не… с нужной страницы, будто читает. Если доводилось кому-то из тех, кто пребывал на довольно высоких должностях даже в партийных органах, вступать с ним в полемику, они ретировались. Помнится, первый секретарь нашего Суксунского райкома партии как – то, смеясь, пытался выйти из «неловкого» положения: «Евмен Иванович, конкурировать с вами я не могу и на стану». 
Ильин Е.И. 1950-е гг.
Е.И. Ильин   в молодости. Витебск. 
Стихи Е.И. Ильина. "Ко смерти Ленина".

И я убеждён, в ряде вопросов он, на поверку, оказался бы более информированным, чем иной учёный. 
По «гроб жизни» благодарен ему за уроки. Навыки эти оказались гораздо шире и глубже тех, которые я обрёл, обучаясь затем в институте, стали фундаментом всей моей будущей работы, её успеха. «А вы откуда это знаете?» - нередко с удивлением спрашивали меня потом рабочие в цехах. И я непременно вспоминал своего первого Учителя.
Первое время эти два года, что я проработал на заводе, считал безнадёжно потерянным временем. А потом жизнь показала, это была Академия, которой не научат ни в какой академии.
Ну, а в годы войны наш завод №17 держался, в основном, на стариках, женщинах и нас, пацанах, 14 – 16 лет. В 17 многие добровольцами уходили на фронт.
Поначалу я ходил в учениках у Евмена Ивановича, затем рабочий с кругло-шлифовального станка получил повестку в армию, и руководство цеха, а в этой роли тогда выступал бывший слесарь Зуев Иван Михайлович, сказал мне: «Принимай!..» В слесарях он был профессионалом такого же уровня, как в токарном деле Евмен Иванович Ильин. Они, по-моему, даже чуть ли не вместе заканчивали одно и то же ремесленное училище. Видимо посчитали, что на этом месте я могу справиться. И я проработал за этим станком до конца войны. Приходилось приспосабливаться: фирменного режущего инструмента не было и весь инструмент, как и оснастку, делали сами. То, что касалось резьбы, вытачивал Евмен Иванович, доводку плашек, чтобы они обрели режущие свойства, осуществлял Сергей Михайлович Зуев – родной брат начальника цеха. Правильно, что все они были «на броне»: кроме них это сделать никто бы не смог. А то, что покрупнее, скажем плашки на 12 миллиметров, после обработки Ильина и Зуева, калили и направляли на мой станок. Мне предстояло заточить заходы, а также обработать эти отверстия изнутри. А камней же такой твёрдости нету… Была в комплекте фирменная оснастка, но станок-то предназначался для наружной шлифовки. Потребности производства заставили заводчан приспособить его и к выполнению операций, связанных с внутренней обработкой. А здесь оправочка, на ней камушек, миллиметров не больше до десяти, и ты вручную затачиваешь… Опасность в чём была: чуть перекосишь, его рванёт и тебе камешком этим как раз по лбу придётся… Однажды, когда его закусило – заклинило, я чудом спасся – успел «нырнуть» за станину. Тут щелкнуло, слава Богу, не в лоб…
Кстати, камни эти, когда не стало фирменных, научил меня делать опять же Евмен Иванович Ильин. 
Понятия я не имел и в том, что такое «допуски», а что - «посадки». Коль скоро инструмент и чертежи поточных линий отсутствовали, многое приходилось делать самому. Но прежде, чем делать, - доходить умом логику технологии, додумывать. В результате, со временем обрёл и слесарные навыки. И так выходило, что если на основном потоке что-то ломалось, узел этот никто не разбирал, а сразу тащили ко мне: давай разбирай, доставай, смотрим, что поломано… В поиске неисправности разбираю, скажем, корпус шпинделя, а там - с десяток шестерёнок… Запоминаю последовательность сборки. А как иначе, потом мне же придётся это делать в обратном порядке. Приноровился, в общем, и к этому.
Метчик и винтики, сделанные вручную на токарном Е.И. Ильиным.

ЧУДЕСА ТРУДОВОГО ГЕРОИЗМА.
Один из таких моментов, где проявил свой незаурядный талант Евмен Иванович, связан с основным фрикционным прессом, когда у того лопнул многозаходный винт основного вала. В цехе, где в 1944 году изготавливали стерилизаторы и трахеотомические трубки, замерла вся технологическая цепочка. Не сложно представить, какое напряжение воцарилось на заводе, ведь продукция эта шла на фронт наравне с оружием и боеприпасами, считалась «литерной» - первоочередной!.. Новых бинтов постоянно не хватало. В перевязочных пунктах, медсанбатах и госпиталях их использовали по нескольку раз. Для этого материалы стерилизовали в автоклавах, которые также выпускал наш завод.
И вот, на тебе, на фронтах фашистам задают жара, а на заводе №17 замер… конвейер. В связи с остановкой производства, к ликвидации проблемы подключился райком партии, органы НКВД, непрерывно в Суксун звонили из областного города Молотова. Тех, в свою очередь, теребили столичные начальники и командиры.
Поковку заготовки основного вала завод имел с довоенного периода. Выяснив это, суксунцы через обком партии обратились к оружейникам знаменитой Мотовилихи с просьбой оказать техническую помощь. 
У изготовителей артиллерийских установок и пушечных стволов своё задание – выше головы, но от ситуации, сложившейся у соседей, не отмахнулись. Провели расчёты предстоящей работы, тщательно изучили технологические параметры, определили: потребуется две недели. Директор Меерсон пригласил Ильина, предложил подумать, нельзя ли для ускорения что-нибудь сделать собственными силами.
Евмен Иванович сказал, что с ответом зайдёт в конце смены. А сам направился на отдалённый участок цеха, где ещё с довоенной поры, «на всякий случай», грудилось неисправное, устаревшее оборудование. И там, под многолетним слоем грязи и пыли, нашёл раскуроченный станок, неспособный не то, что расточки делать, - элементарной резьбы нарезать. 
Пошёл к директору, доложил: нужны два слесаря - приведём станок в… рабочее(!) состояние. Добавил: «И Сёмку дайте, чтоб он был со мной, когда начнём точить». 
За два дня они со слесарями отыскали по разным углам и в металлоломе необходимые детали и шестерёнки, подогнали и закрепили разодранные узлы. Загудел станок, ожил. Когда токарь приступил к обработке заготовки, он взял меня с собой. Там лавка была, пристроили на неё фуфайку. За началом грубой обработки – «обдиркой» Евмен Иванович проследил сам. А потом… вал - длинный, операция выполняется медленно. Вот он настроит станок, отрегулирует режим его работы, говорит мне: смотри за резцом, чтоб не сломался, а я посплю. Когда начнёт заканчиваться проход – разбудишь. После первого же снятого слоя стружки, он вновь стоит за станком, а меня укладывает спать. И так - проход за проходом, слой за слоем. Чередовались непрерывно двое суток. Вал, в результате, с необходимой обработкой резьбы и всем остальным токарь Ильин выточил на самом высоком уровне точности. На возрождение пресса заводчанам потребовалось менее пяти дней. Вместо «самых быстрых» двух недель, обещанных оружейниками Мотовилихи. 
Таким человеком, талантливым во всех отношениях, был мой первый Учитель - «профессор» в сфере обработки металлов Евмен Иванович Ильин. 
Семья Ильиных. Суксун. 1950-е гг.

(Продолжение следует).


Самоцвет Урала.
Двенадцать нот
На клавишах найду.
Их ровно столько,
Сколько
месяцев в году.
Семь главных нот.
В неделе
столько дней.
За этот срок
Бог создал
землю и людей.
Три ноты —
Отражение трезвучья —
Мажорного, минорного
созвучья.
Три ипостаси —
Сын, Отец и Дух
Мой услаждают
Музыкальный слух.
Как жизнь прожить мне
на высокой ноте,
Скажите, клавиши, рояля
в позолоте?
Эти строки принадлежат Хлызову Валерию Аркадьевичу. В.А.Хлызов (1950 г.р.) можно сказать, наш земляк!